olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Люда

Люда.

Масленицу мы сделали из веников и старых мочалок. Обмотали разными цветастыми тряпками. Нарисовали глаза здоровенные и розовый рот. За стоячую основу взяли старую швабру. Воткнули ее в серый ноздреватый снег. Пока мастерили ее с Людой – воспиталкой из младшей группы, даже как-то привязались уже. Даже сжигать жалко было.

Вообще-то весной еще не особо то и пахло. Дул порывистый колючий ветер. По сероватому небу бежала нервная облачная кучковатая рябь. По лицу хлестал мокрый снег. С голых деревьев отчаянно кричали вороны. Конечно, можно было бы посчитать это первым типа дуновением весны. Если б вся зима примерно такая не простояла.

Утром после завтрака мы с мелкими ели блины. Я, само собой, не затрагивая религиозной тематики, делала упор на народный и общеоптимистический характер праздника. Мол, провожаем зиму, прощай, снег, морозы и метели, встречаем весну-красну – ручейки – почки- листочки – солнышко.  Блин – это вроде солнца, тоже круглый, желтый и теплый, ага. Настоящего солнца за окном было в тот день не видать, но мы так прикинули себе – ничего.

Потом на улицу – ну с этим нашим чучелком. Я говорю, мы с Людой прямо привязались уже к нему ага. Плясали еще вокруг него, песни пели – это она любит. Ну и мелкие наши тоже так повеселились. У нее – малышня, а у меня группа постарше, но тоже прикольно им.

Поджигать доверили мне. Типа как вообще поджигателю разных беспорядков. Спички мне такие красивые особенные выдали здоровенные с разноцветными головками. Я аж заволновалась. Мелкие притихли, стали кругом - ждут. Из искры, - говорю, - типа возгорится пламя. А ветер спички гасит – одну за другой. Ты под юбку ей суй – туда газет понапихали – займется быстрей, - шепчет мне Люда. Мелкие орут в нетерпении: Гори, мол, зима, гори ясно!  У меня уже спичек нет, руки дрожат, начинаю искать зажигалку по карманам и рассыпаю на грязный снег сигареты.

Ну потом подожгла уже наконец все-таки. Мелкие визжат от восторга, хлопают в ладоши да. Приходи скорей, весна! – кричат. И я думаю, может и правда ничего. Как-нибудь все наладится да. Потом весна правда и все такое. Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем, ага - кричу я тоже. Но дальше уж я не стала продолжать там конечно.

Тут вижу, один пацан из Людиной группы так затихарился слегка за тощим нашим деревом. Причем, я даже как-то не сразу реагирую, не отойдя еще от ритуального экстаза, и к тому же, все-таки пацан не мой. А он не один тихарится, а тащит, выворачивая руки, с собой другого пацана мелкого. Заваливает того мордой в грязь. И пинает так ногой под ребра - быстро-быстро так, озираясь, чтоб успеть, пока никто не подбежал. Даже видя нас с Людой рядом, он не может остановиться. Последний раз успевает пнуть скулящего от ужаса пацана, что-то еще и бормоча невнятно и возбужденно: то ли «стоять!», то ли «лежать!», то ли «я сказал!»

Это Данька, все его в саду уже знают. У него папаша – мент. А бабушка его только плачет и одно талдычит - это папа учит его так драться, да, учит, нечего говорит, маменькина сынка растить. Папаша у них там главный. Он и жену свою и бабку эту пиздит, как нажрется. Люда пыталась вмешиваться, да только хуже.

Люда поднимает и утешает потерпевшего. Привычно и без всяких нотаций цепляет за руку Даню. Вообще-то она обычно так и водит его за руку всюду, тут только отвлеклась. Тот не сопротивляется. Он знает – за нечастые в жизни удовольствия надо платить. Я беру на руки пострадавшего мальчишку.

Люда ага она смешная такая. Считается, там у нас главная смутьянка - права качает и все такое.

И с начальством, и вот в эту историю полезла с ментовской семьей. А ей и так херово - муж на заводе в неоплачиваемом простое, дочку - вообще сократили, сын учится. Они с Украины приехали, жили в городке там маленьком шахтерском. Все мужики на шахтах работали – и отец, и брат, и муж ее. А теперь часть шахт закрыта, часть – приватизирована. Те, кто на них работают, - ну вроде как смертники. Потому что никакой уже техники безопасности, ни ремонта, ничего никто не думает делать. То обвал, то взрыв, то утечка газа, и никто не отвечает. Но желающих по любому хватает – семью кормить надо, а работать негде. 

И все равно она с такой тоской вспоминает эту свою Украину. Все уши прожужжала. Вы говорит здесь не люди вообще. Каждый за себя. Никто никому не поможет, не заступится. Будешь на улице подыхать – через тебя перешагнут и дальше погребут.  Будешь стучаться – дверь не откроют. Или откроют и еще по башке дадут.

А у них, мол, не так. Типа все друг друга знали в доме. Праздники встречали вместе  - во дворе столы ставили, и каждый нес, что мог. Перед начальством всегда все заодно. И все такое. Не знаю уж, правда или нет. По любому, слегка обидно.
Она и сама помахаться не прочь, особенно по молодости.. Рассказывает тут, мол по малолетству попала в чужой город из деревни - учиться ее отправили в 14 лет в училище - и она с отличием его окончила, в институт даже принимали без экзаменов, но куда - уж ребенок у нее был. А там много русских, и один парень к ней подошел как-то, эй, говорит, ты - хохол. И она так врезала по морде этому пацану, что он упал на землю.  Хотя парнишка то, может, просто за ней поухаживать хотел.

 Разве это обидно - хохол? - осторожно спрашиваю я Люду и даже шугаюсь так слегка.

 Дело в том, что в нашу переполненную группу тут приняли еще девчонку – они тоже только с Украины приехали. Ну я сперва злилась, но потом здорово к этой девчонке привязалась - такая она симпатичная, пухленькая такая, черноглазая, краснощекая, веселая и незлобная, и смеется так и базарит так по-ихнему прикольно - так мне нравится ихний мягкий говор - типа там "зробим" или "спиваем" - ну или как там, а мать ее еще извиняется – мол, простите, она иногда там по-нашему случайно говорит, мы стараемся чтоб не было, а мне наоборот нравится. И я втихаря так люблю мелкую эту потискать, покрутить и пощекотать, ах ты моя хохлушка - ей говорю, а она так заливается - как колокольчик - смеется - а оказывается, это обидно, я аж испугалась. Вдруг девчонка матери расскажет, та, конечно, стучать не пойдет, но обидеться может.

 Мне Люда говорит - ну мы ж не зовем вас кацапами да.
 У, ментовская морда! Да еще и трус к тому же - все втихаря – цедит Люда, поворачиваясь ко мне, она так тихо говорит, вроде Данька не слышит, но с такой прямо силой  брезгливой ненависти, что пацан озирается, и крутит башкой и беспокойно моргает круглыми бесцветными глазками, даже не делая попыток вырваться из Людиной хватки, как мелкий зверек-грызун, пойманный в капкан.

Люд, ну так нельзя все-таки, это все ж ребенок, - отвечаю я.

Наше чучело почти догорело. Мелкие, с трудом наскребая с земли льдистый снег, забрасывают его снежками.  Потом переключаются на нас, так что мы еле успеваем отбиваться. Побитый ментовским сыном пацан уже не ревет. Люда выпускают Данину руку и лепит снежок.

Скорей бы весна, - говорит она негромко, непонятно к кому обращаясь.


Subscribe

  • (no subject)

    Что такое харассмент? Как говорит один мой знакомый :" не слушайте критиков, дайте слово апологетам":…

  • (no subject)

    Чего я ждала. А какого ответа я ждала от убежденных и последовательных атеистов? Отчаянного и безоглядного - "верую, ибо абсурдно!" - ждала я. Да мол…

  • (no subject)

    Только совсем уж непритязательные люди не верят в Бога, - пишет Быков, и хотя это его суждение, как,впрочем,и многие другие, исключительно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments