olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

терапия

Хороший (действительно понравился и тронул, да) рассказ Коммари.
Набралась наглости написать от себя продолжение. Точней, окончание.
Терапия
Через несколько часов автобус был заполнен где-то на две трети. Пасссажиры, по большей части, были грустными интеллигентными людьми с одухотворенными помятыми лицами. В основном, мужчины, но присутствовало и несколько женщин. Они негромко беседовали между собой, со сдержанной теплотой,к ак члены тайного ордена, наконец, встретившиеся друг с другом. За окном автобуса накрапывал дождь, было довольно тепло, но в воздухе чувствовалась осенняя сырость. Утренний туман окончательно рассеялся и, кажется, равномерно растворился во влажном сероватом воздухе.
Приехали, выходите, товарищи! - негромко и как-то сочувственно скомандовал водитель, - здесь вас распределят, разделят на группы и дадут дальнейшие распоряжения.
В приземистом кирпичном здании, куда они вошли, слегка приглушенно играла  музыка. Что-то из советской эстрады времен позднего застоя. Впрочем, потом прочувствованно на манер КСП запело "Мы ехали шагом, мы мчались в боях..." Интернационал не звучал, но он был бы и неуместен. Вихри враждебные тоже не коррелировали с погодой.
Расселись в актовом зале. Со стен весело и как-то очень уютно смотрели государственные и партийные деятели различных советских периодов. Все они были тут рядом и заодно, как и мечталось когда-то.
Делила их на группы и давала распоряжения высокая красивая финка с неожиданно мягкими чертами лица. Одета она была несколько карикатурно - в блестящую черной кожей куртку, туго подпоясанную широким солдатским ремнем со звездами, такого же рода штаны и почему-то то ли папаху, то ли пилотку с серпом и молотом. Ну хоть кроссовки на ногах, а не кирзачи.  Для пародии на садо-мазо не хватало только плетки в руках. Говорила, впрочем, сдеражанно, но очень решительно, мягко и даже как-то заботливо что ли, но беспрекословно, с характерным акцентом, но чисто по-русски. Как бы олицетворяя манерой речи идеальную советскую власть.
- Товарищи, - сказала комиссарша, - вот и пробил наш час, последний и решительный бой. Готовится наступление и выступление, торжество разума и воли, спокойно, товарищи, все по местам, последний парад наступает, отобьем наши земли и пяди. В самом ближайшем будущем, со дня на день, буквально. Мы все вернем - и стяги и вымпелы, и пионеров-героев, и снова поедем строить БАМ.
Никто из присутствующих БАМ не строил, но ответом ей был восторженный выдох зала.
Выдержав паузу, женщина продолжала:
- Но сначала вы, товарищи, должны доказать на деле свою готовоность и решимость, верность присяге и клятве и преданность заветам отцов,  искупить вину и смыть кровью позор предательства вашей советской родины, брошенной вами на растерзание империалистическим хищникам и их местным гауляйтерам, не говоря уже о трусливом бегстве в ареал обитания того хищника. Не надо, товарищи, кажется, на этот раз никто вас насильно под конвоем в германию не угонял, не говоря уж о финляндии и прочих сша.
По залу прошел нестройный тревожный гул. Саша почувствовал, как теплая волна поднялась в груди, и перехватило горло. По лицу его осторожно текли слезы, но Саша даже не полез за платком. Почему-то вспомнился сын Вася...
Дождавшись тишины, тетка снова заговорила, кратко и четко отвечая сразу на все вопросы:
- Мы вывезем вас в наши отдельные освобожденные районы, очаги нашей борьбы и сопротивления, островки нашего советского возрождения и противостояния. Завязанные глаза - так надо, это для вашей же безопасности. Не волнуйтесь, я  все расскажу, все объясню. Часть из вас будет ковать победу на строительстве важных стратегических объектов. Часть - оборудовать базу для тренировки наших бойцов.  Часть направится в дом советских ветеранов, павших жертвой репрессий десоветизации на всем постсоветском пространстве. Ветераны все лежачие, почти на разговаривают и мало, что понимают, старость не радость, будете работать под руководством наших медсестер, строго выполнять все указания. Да все ветераны НКВД, ГПУ и прочих карательных гос. органов, заслуженные работники ГУЛАГа и прочих ИТУ. Нет, спрашивать и вообще упомянать эти темы строго запрещено, за нарушение - сразу трибунал. Да и не говорящие они там уже все почти и не слышащие.
Часть поедет в наш первый на освобожденной территории экспериментальный лагерь обобществленных детей. Все дети - от работников наших советских и партийных органов, сданные ими в рамках парт. дисциплины в тот детский дом. Все груднички, лекции им читать не надо, нужно простое обслуживание. Впрочем, напрямую до детей вас, конечно, никто не допустит, будете стирать, убирать, мыть, все такое.
В результате Саша оказался на строительстве жилого объекта. Впрочем, стороили, видимо, все-таки профессиональные строители, Саша же с товарищами были, скорей, на подхвате, подсобниками. Сперва его немного смущал национальный состав рабочих. Один раз он даже не удержался и спросил у одного из заградотрядовцев, круглосуточно дежуривших у объекта, что-то насчет "черножопых". Тот смерил его взглядом и ответил про пролетарский интернационализм и международную солидарность трудящихся. И Саша сразу все понял и больше не беспокоился.
Кстати, насчет заградотрядовцев -  все они были молоды, розовощеки, подтянуты и бодры, в совершенно аутентичной форме, с автоматами наперевес. Как-то Саша опять не удержался и, подойдя к тому же самому парнишке, смущенно спросил, настоящие ли у него патроны, боевые, или все-такие холостые. Парнеь довольно долго и как-то задумчиво смотрел на Сашу. Разрывные, - ответил он наконец.
Господи, - думал Саша, - какое счастье, хоть под конец...какое счастье...хоть бы сыну показать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments