olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Categories:

Когда я на заводе работала.

 

 

Небо, оно только на первый взгляд такое равномерно серое. Если вглядеться, увидишь где-то грязноватые сгустки, а где-то совсем светлые белесые проплешины, мне они всегда казались особенно жуткими, когда еще поднимался ветер, и черный дым из заводских труб вперемешку с темно-сизыми сгустками неба двигались куда-то с такой просто безысходной  неотвратимостью, и эти грязные бесцветные пятна оставались как выжженная заводами небесная территория. Ну вот я как раз выросла здесь, я помню, вот я стою между домов, задрав голову, с открытым ртом, по малолетству еще не можешь привыкнуть, а потом привыкаешь, больше всего на свете я мечтала вообще съебать отсюдова к чертовой матери, потом еще что-то, я не помню, как так получилось, что вот я опять здесь живу, стою под дождем, работаю на заводе, и мои мелкие дети идут мне навстречу, наискосок, через двор.

 Я работаю в привилегированном цеху, на механическом производстве, туда берут только питерских, с пропиской; у нас трофейные станки, но зато есть крыша над головой, тепло, из крана течет холодная вода, и изредка можно получить перчатки для работы. Мы смотрим свысока на кузнечный цех и литейку, где дыры в потолке, а зимой наметает сугробы; человека оттуда сразу видно; вовсе не все кузнецы законченные пропойцы, как можно подумать, глядя на их лица, просто лет через пять работы  у печи, разваливающейся на части от старости, раскаляемой до тысяч градусов, без всяких защитных масок и тому подобных излишеств, человек начинает соответственно выглядеть. Довольно-таки херово, прямо скажем.

А у нас еще ничего. Поэтому в нашем цеху мои революционные листовки не пользуются успехом. Тем не менее, все почему-то решили просто со мной базарить по жизни. Посылать за водкой (и тот мужик, который выделял бабки, он так обиделся, что я не пошла. «Если листовки проносишь, почему бутылку-то не пронести, - удивлялся он. Я, - говорил он почему-то, - политический вообще заключенный. Что же, ты не уважаешь политических заключенных, да». Даже не разговаривает со мной с тех пор.) Жаловаться на детей. На наступление зимы, и что нужно опять покупать зимнюю одежду, ведь опять же дети – сволочи, из всего выросли за год. Потом меня сразу предупредили, что угрюмый молчаливый мужик Борька, который мне сразу больше всех понравился – стукач. Может, потому что он так все молчал, не с кем не общался, даже пил в одиночку. Хотя я не очень-то поверила, ну чего на них стучать-то, но все равно приятно было, что вот, типа заботятся.

 У нас полчаса обед. Большинство обедает прямо тут же, каждый за своим станком. Кто-то ходит в заводскую столовую. Там очередь, и дорого, но зато как-то вроде культурно. В столовой часто говорят о политике, вообще о высоком. Как-то во время волнений в Венгрии мужик в очереди передо мной очень жалел венгерского премьера, что ли. Что тот так прокололся, признался во вранье, в каких-то махинациях, дурак, и теперь на него вешают всех собак. Мужик говорил, одновременно выгребая из карманов спецовки и подсчитывая мелочь. Ему никак не хватало на суп щи, буквально нескольких рублей. Я хотела добавить, но бабушка на кассе сказала, ладно, завтра принесешь. Они все знали друг друга давным-давно.

На обратном пути с работы я забирала мелкого из садика. А старший сын тусовался после школы с приятелями. Потом он все шли к нам домой, а тут и я приходила с работы. Ну чего, я была не против. Они играли в какую-то нескончаемую игру, где друг друга ловили и расстреливали, когда я стерла к чертовой матери эту игру на компьютере, они стали играть «вручную», носились друг за другом по квартире с автоматами, пистолетами, какими-то мечами и палками, но может это и нормально, я не знаю, мы вон тоже играли по малолетству в войну, правда, вроде без таких натуралистических подробностей. По любому я не знала как с ними бороться, да и сил как-то не было.  Потом и мелкий стал звать своего другана из садика. Хороший пацан такой, мне он тоже нравился. Он жил неподалеку, и сам уходил домой, когда уже все расходились, только дома у него вечно никого не было, и ключей не было, так что приходилось мерзнуть во дворе до ночи, пока папа с мамой бухали где-то, уроды. Ну вот, этот пацан шел тогда домой к нам; мы заходили в магазин и покупали что-нибудь вкусное, проходили мимо сияющего огнями казино, где когда-то был кинотеатр, мимо выстроившихся рядом с ним шикарных тачек, мимо этих охранников и служителей в блестящей униформе, в каких-то колпаках и ливреях, открывающих двери важным господам; а почему называется – КАЗИНО? – спрашивал мелкий, потому что сюда ходят всякие КАЗЛЫ – отвечала я, и КОЗЫ – добавлял мелкий, и мы смеялись до упаду над собственной шуткой; когда мы переходили дорогу, я брала их за руку, своего мелкого и этого Лешу, я сжимала их мелкие холодные исцарапанные ладони в своих, и я не знаю, казалось, сам черт нам не брат что ли. А дома мы обедали, точнее уже полдничали все вместе, потом пекли блины, потому что все как раз любили блины, со сгухой и с вареньем, а Леша любил со сметаной, и базарили обо всем на свете, ну в карты резались, в дурака и в буру, или в пьяницу, мы и мелкого Лешу научили, а один из друганов моего старшего сына здорово, оказалось, играл в шахматы, всех обыгрывал, и только мои дети злились и жульничали, а он делал вид, что не замечает. Оказалось, его мать работает на том же заводе, что и я, в соседнем цеху. Я уже совсем было почувствовала классовую солидарность и все такое, но потом он не приходил несколько дней; и пацаны рассказали, что у него очень строгая мама, лупит его со страшной силой за плохие оценки и замечания, на днях она выпорола его за двойку по математике, и теперь ему не до гостей. Он был такой худой, тихий, зашуганный парнишка, чтоб его лупить, надо быть каким-то просто законченным уебищем, ну хотя конечно бить никого вообще нельзя, но его как-то особенно, я вот против всяких репрессий и всего такого, но таких как эта мамаша – я б убивала бы их, честное слово. Потом совсем темнело, и все расходились, кроме мелкого Леши, да его и страшно было отпускать одного. Я шла с ним разыскивать его маму, в конце концов, можно, конечно, было оставить его у нас ночевать, пока родители не хватятся, но блин, я не могла  его на совсем-то забрать! На самом деле я примерно представляла, что будет дальше; у нас в доме, откуда мы переехали, жил такой парнишка, он жил с бабушкой, которая просто не просыхала; весь день в любую погоду, хоть снег, хоть дождь, он тусовался на улице в рваной джинсовой куртке и кроссовках, домой его попросту не пускали, уж не знаю почему, скорей всего бухая в задницу бабушка запиралась и дрыхла, не вспоминая о внуке; как-то мой муж, возвращаясь с работы,  встретил его сидящим на лавочке возле дома в два часа ночи. Ну чтоб там его кормить еще – об этом видимо просто речь не шла. Ну вот, этот пацан стал у нас тусоваться, типа поесть и все такое, а я начала разыскивать его мамашу, я видела ее как-то, такая молодая совсем, симпатичная девчонка, у меня просто в голове не укладывалось, как она может так относиться к собственному сыну.  Она одно время жила с нашим местным красавцем бандитом, похожим на Микки Рурка в роли такой вот, американской только, урлы; они завели огромного лохматого то ли пса, то ли волка, который все время страшно рычал и выл; по выходным было принято выходить с семьей на пустырь за домом, к нашему пруду, которым мы страшно гордились, вроде как такая семейная прогулка, как-то мы встретили там эту красавицу с ее бандитским хахалем, рядом шел ее сынок, впереди неслась, непрерывно лая, эта ихняя жуткая собака Баскервиллей; так что мои мелкие так зашугались даже, но мужик вдруг заулыбался и успокоил нас, мол, не бойтесь, не тронет. «У нас вон тоже дети», - сказал он почему-то во множественном числе и неожиданно взял мальчишку на руки. Потом он вроде сел, потом освободился, и мне все казалось, что такой вот крутой типа мужик не допустит, чтоб с его, или там не его даже ребенком так обращались. Я короче разыскивала мамашу пацана, ну или хоть кого-нибудь, потому что с бабкой было говорить уже бесполезно,  в редкие минуты дееспособности она судорожно хватала мальчишку и тащила куда-то, как мешок с картошкой. А со мной ему само собой вообще разговаривать запретили. Наконец, появилась мамаша; кстати, я ее ни разу ни пьяной, ни обдолбанной не видела, что бы о ней не говорили, она выглядела вполне цивильно, она забрала пацана и сдала его в детский дом.

А теперь я шла с Лешей искать его маму, мы планомерно обошли все местные разливухи, обогнули опять же казино, вышли, наконец, к игровым автоматам – так сказать, библия для бедных. Его мама стояла в какой-то прострации, привалившись к автомату и пересчитывая мелочь. Ей не хватало на очередную игру. Увидев Лешу, она ничуть не удивилась. Кажется, она даже не была пьяной, во всяком случае это не бросалось в глаза. Зато сразу становилось заметно, что у Леши вскоре появится братик. Или сестренка.

Было уже поздно, дома у меня оставались одни мои дети, да и мне надо рано вставать утром. Я помахала пацану и побежала домой.

Утром, войдя в цех, я увидела первым делом Борьку. Он курил у окна и чего-то рассматривал в темном заводском дворе. Окно было в кои-то веки открыто. Он улыбался и даже, кажется, смеялся. Во всяком случае, издавал какие-то глухие хриплые звуки. Здравствуйте, - говорю, потому что я тупо так и упрямо здоровалась со всеми при встрече и даже прощалась в конце дня. Здорово, - неожиданно ответил он и закашлялся. Это был первый раз, когда я услышала его голос. 

Subscribe

  • (no subject)

    Такой вопрос - а вообще в какой степени, до какого предела, руководствуясь, возможно, какими общими принципами, в каких случаях и с какими целями вы…

  • (no subject)

    Чем ещё могут быть, наверно, полезны левые секты - они учат человека чувствовать себя чужим среди людей, приучают к вот этому вот экзистенциальному…

  • (no subject)

    Кстати, на тему новой популярной песни Васи Обломова (Беги, дружище, беги, да) еще Шнуров давно пел, ну так, по-высоцки,тоже не шибко затейливо, но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments