olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Зимний Праздник

Зимняя Птица постоянно ссорилась и ругалась со своим напарником. Он её  бесил. Иногда было просто невозможно вместе работать, настолько отличались их жизненные подходы. И Долгий Дым, её напарник по работе, был тоже упорный мужик. Но как бы скрывал это под маской легкого похуизма. Это больше всего и бесило.
Например, вот он приносил картинки для занятий. Зимняя Птица глядела на них и говорила ему: «Эти картинки не малым, эти картинки можешь себе в задницу засунуть. Откуда ты их и вытащил».
Долгий Дым пожимал плечами, недоумевая: «Почему это? Сама себе свои засунь…» И все равно использовал свои.
Птица ему спокойно объясняла доходчиво:  «Ты пойми, это ребенок может так нарисовать. И прекрасно, я ж ничего не имею против. Мы повесим, похвалим, все. Но от тебя – взрослого чела, воспитателя, он должен получать аккуратную бумажку с четким изображением, желательно, немнущуюся, заламинированную, или хоть на твердой картонной основе. Иначе он просто не воспримет эту бумажку как материал для занятия, как не поймешь?!»
Но Дым смеялся ей в лицо и делал по-своему. И никак его невозможно было урезонить, потому что он так это представлял людям, что все были за него, а её считали занудой.
Потом насчет оформления. Она развешивала бумажные снежинки, бабочек и цветы – по сезону. Он развешивал что-то невообразимое. Считал, что это ближе к детскому восприятию. Причем, завешивал её творчество, а то и снимал.
Особенно обострялись противоречия в период подготовки к праздникам. Птица репетировала с детьми хороводы, танцы тех же, соответственно, снежинок или бабочек. А Дым только брезгливо морщился. Ему это было убого.
Птица дошла до того, что как-то намекнула мужу, мол, не набить ли Дыму морду.
«Совсем поехала…» - ответил муж озабоченно.
Детям она после этого уже не стала говорить, мол, не играть с Дымовыми детьми. Взяла себя в руки.
Перед зимними праздниками Птица выступила на собрании. Старалась без эмоций, чисто по-деловому, сухо, она же не истеричка. В конце концов, её хорошо знали,  малые её откровенно любили, родаки тоже ценили. Она не обличала, а просто предложила людям решить, как их дети будут праздновать. Этим праздникам вообще придавалось очень большое значение в общей структуре жизни.
Но предложенное ею обсуждение никого особо не заинтересовало. Все были в предпраздничных хлопотах. «Доверяем вам с Дымом, вы и решайте!» - крикнули с места. Народ совершенно не хотел вдаваться в разницу их подходов. Ну обихожены малые, довольны, заняты вроде, развиваются там как-то, и слава богу.
Зимняя Птица поговорила с другими тетками, пока они дежурили в столовке. Вроде они были на её стороне. Но потом она вспомнила реакцию мужа и случайно услышавших их разговор дочек и решила не вдаваться.
Она даже сходила тайком к Троцкому, хотя многие считали это глупым пережитком и суеверием.
Троцкий стоял, слегка занесенный снегом, раскинув острые зеленые ветки и чуть насмешливо буравя зимние лиловые сумерки зелеными гляделками. Непокрытой головой он тянулся в небо, к смутным снежным тучам. Вместо ленточек на его ветках висели поблескивающие в сумраке шары и звезды, сделанные малыми с Птицей. Дым и это считал безвкусицей.
- Здравствуй, брат Троцкий, – тихо сказала Птица.
Троцкий чуть улыбнулся тонкими губами.
- Тебе нравятся наши шары и звезды, наши снежинки и блестяшки? Нравятся? – спросила Птица прямо, без экивоков.
- Да, - мягко прошуршал Троцкий как вежливый парень, стряхивая серебристые хлопья с рыжих кудрей.
- А эти картинки дурацкие нравятся, что Дым там учудил? – не удержалась Птица.
Троцкий деликатно пожал плечами. Похоже, он даже не понял, о чем речь. Ясно было, что разбираться в их сварах он не намерен и даже несколько удивлен, что кто-то мог предположить гипотетическую возможность этого.
Красная как детские звезды, с горящими щеками, Птица побрела домой.
И вот наступили Зимние праздники, самые любимые, во всяком случае, среди детей. А детей у них было много.
Собственно, основой праздника была незатейливая история о том, как белое солнце коммунизма, поглощаемое снежной мглой, нашло приют под снежным ворохом и защиту в колючих ветвях троцкого; обожженное дыханием зимы, оно налилось алой кровью и черным зерном проросло сквозь сугробы, зажигая ослепительным сиянием вершины сосен и растворяясь в сияющей тьме, наполняя её огненным световым вихрем, подобно рыжим метельным вихрам, ну т.е. смертию смерть поправ чисто по диалектике.
Сначала все шло как обычно. Малые с Зимней Птицей водили хороводы вокруг Троцкого, девчата кружились снежинками, пацаны переваливались снеговиками. Солнце в костюме из фольги ловко крутилось  колесом прямо на льду. Метели и Бураны слаженно кувыркались и раздували мировой пожар, поблескивая в воздухе жестяными звездочками, под звуки оркестра колокольчиков, гремелок и шуршалок, обновленных для праздника перламутровой краской. Попутно малые показывали не только свою ловкость и сноровку, но и умственные умения и навыки – отсчитывая нужное количество снежинок заданной формы и складывая из льдинок разные умные слова – типа «вечность» там и все такое.
Потом повел свою тему Долгий Дым. Видать, ему претило всеобщее веселье, не хватало жизненного трагизма и накала. Серый Братец Волк в неизбывной тоске завыл на внезапную луну, плохо приклеенные звезды обреченно посыпались с неба, мешаясь со снежинками, как кровь с молоком, белобрысый Братец Заяц каменел под голым черным кустом от одиночества и страха жизни,  и Троцкий зеленоглазо щурился и кривил тонкие губы, простирая колючие ветки к бездонному снежному небу и разрывая свое смолистое сердце жалостью и топором. Дети визжали и прыгали вокруг костра.
- На хрена троцкого-то рубить надо было?! – обступил Дыма народ, - совсем что ли охренел?
Дым растерянно оправдывался, похоже, он и сам не врубался, как так вышло: Это не я, - шептал он, - я ж не хотел…
- Ладно, чего уж, нового вырастим, - успокаивал людей Чок-Чок, - кто ж знал, что так получится…
Как водится, праздник завершился фейерверками и салютами; огненные птицы, приносящие детей влюбленным, разлетались по лесу, ледяные леденцы с хрустом ломали прозрачные пальцы, вьюги горящих огоньков наполняли звоном все окрестности, а снежные светляки стаями роились вокруг костров, запасаясь светом для долгой зимы.
Троцкий смотрел в небо сквозь всполохи огня и сам становился огнем.
Долгий Дым смотрел в небо и думал, как зыбка и непонятна грань между живым и мертвым, искусством и жизнью, взрослым и ребенком, пошлостью и красотой.
Птица смотрела в небо и думала, как сложна и загадочна жизнь, чудесна и непредсказуема. Совсем недавно она ещё сама была мелкой, потом вот выросла. Она поискала глазами своих детей, но не смогла различить их в пестрой толпе. Обернувшись к стоящему рядом мужу, она, не удержавшись, спросила: «Ну как наши сценки? Движения достаточно четкие, отработанные, правда?»
«Само собой», - ответил муж.
Subscribe

  • Про уродов и людей

    Хотя здесь конкретно, собственно, только про людей: https://m.facebook.com/groups/280351769845903/permalink/512021640012247/ Сегодня на судилище…

  • (no subject)

    Metoo У меня не шибко привлекательная внешность, плохой характер, я могу в запале обидеть и оскорбить человека, а иногда и не совсем в запале. Всю…

  • Фет

    Мне особенно это офигенное "моя дорогая" заходит, чуток насмешливое, надменное и офигенно горькое, эта вообще интонация чисто. Ну и вообще все. На…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments