olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Майя, Матрена и Матрица.

Бабушка Маи хотела назвать её Матреной.Бабушка приехала из деревни и бравировала этим. Когда родители Маи смущенно и крайне опрометчиво отвечали на это бабушкино настойчивое предложение: «Как-то несовременно вроде, по-крестьянски…», бабушка, только того и ждавшая,  торжествующе обличала: «Ага! Хлеб крестьянский жрете, гниды, а назвать значит несовременно! … Если назовете не по-человечески -  так, что мне не выговорить будет – нянчить не стану, так и знайте!»
Но Маин папка был партийным агитатором у себя на заводе, а кроме того, увлекался восточной философией, к тому же и Мая как специально родилась на майские праздники. После распада СССР папка, правда, охладел к коммунистической идеологии, а восточную философию, напротив, полюбил ещё больше, но это уже к делу не относится. Как бы то ни было, Мая, таким образом, с раннего возраста пошла в детский сад, хотя «бабка могла бы и посидеть с ребенком, все равно ни хрена не делала, старая карга», как втихаря говаривал папка.
Вся эта тема стала семейным преданием и часто обсуждалась в кругу родственников и друзей.
Став взрослой, Мая иногда вспоминала про свое несостоявшееся имя, улавливая в нем созвучие с небезызвестной Матрицей. Знаменитый  фильм хоть и не открыл Мае ничего принципиально нового в её представлениях о мире, но несколько структурировал их. Мая с малолетства знала, что окружающий мир – это лишь её увлекательное представление о нём, выставка достижений и занимательный спектакль, сооруженные и поставленные для неё силами самодеятельного мироздания. Но в отличие от героев Матрицы, она не видела в своем статусе зрителя ничего ужасного или обидного. Она с интересом и даже с некоторым нетерпением ждала продолжения, и в меру сил и азарта участвовала в интерактивных фрагментах. Созвучие завещанного исконными предками в бабушкином лице своего наименования с обозначением сути глубинного устройства бытия казалось ей символичным.
Эту суть Мая поняла очень давно, в раннем детстве. Скажем, их воспитательница в детском саду часто грозилась запереть нарушителей дисциплины в холодном и темном детсадовском подвале, с крысами. Эти угрозы не воспринимались всерьез, так же и родаки кричали «ну сейчас убью тебя, паршивца (или паршивицу)», а на самом деле не убивали, а совсем наоборот. Но однажды  за какую-то провинность она взяла Маю за шкирятник и взаправду отвела – правда, не в подвал, это было б далеко спускаться, а наоборот, в подсобку-сушилку рядом с раздевалкой – и действительно заперла там в темноте, да и забыла. Крыс там не наблюдалось, холодно тоже не было, даже наоборот, было очень душно, жарко, неповоротливо и тесно, вовсю жарили батареи, это ведь была отчасти сушилка для мокрой одежи и обуви, и в силу этого, даже слегка панически и потно одышливо и задыхательно. Но Мая не задохнулась, а вполне себе дождалась вечера, когда педагог вспомнила о ней, открыла и выпустила с назиданием.
Именно стоя в кромешной тьме той сушилки, Мая и открыла для себя иллюзорность бытия. Т.е. сперва она, конечно, несколько опешила от такого внезапного поворота событий, и даже описалась от неожиданности. Но потом рассудила здраво, поскольку всегда отличалась логичностью и трезвостью мышления, с раннего возраста. Разве могло это все случиться с ней взаправду? По-настоящему? Чтоб её, живую, теплую и мягкую Маю запихнули в тесную темную каморку с мокрым трепьем как валенки для просушки? Всякий человек в своем уме скажет, что нет. Вот и Мая так же сказала себе, успокоилась и с интересом, хоть и в некотором дискомфорте, стала ждать дальнейшего развития сюжета.
В дальнейшем Мая воспользовалась своим новым знанием и уже ничего не боялась. Педагоги – и эта, и другие – поняли это и больше почти никогда не наказывали её. Эту психическую лучше не трогать, - шептали они друг другу в простоте душевной.
Вся последующая жизнь лишь подтверждала истинность Маиного прозрения. И правда, ну чего вы скажите, разве это все могла быть на самом деле, наживую, в реале, по честнаку, вот прям так, как есть? А не придумано чисто для понта и чтоб давали впечатлительные девчата? Все это – дорога в школу темным зимним утром, увольнение с работы, аборты в бесплатном отделении для бедных, болезнь ребенка, воспаленный глаз заката, пронзительный ветер, голые кривые тополя, мокрый асфальт, звук первого снега, драки тощих крикливых чаек, прилетающих с моря, багровое небо, изрезанное сиреневыми полосами света над серыми заводскими корпусами, да и все остальное?
Мая, как разумный человек, понимала, что нет, не может. Она понимала, что этот чувак, режиссер и выдумщик, хочет произвести на неё впечатление, и не винила его за это. Тем более, не пыталась ничего от него добиться.  Ей и в голову не приходило интересоваться его личностью, наличностью, самим фактом и подробностями его существования. Она вообще не запоминала авторов и названий книг, не знала фамилий всяких известных деятелей, композиторов или художников. Она даже названия популярных музыкальных групп не могла запомнить, не говоря уж об их персональном составе, к негодованию своих друзей – музыкальных фанатов.
Пока не встретилась с этим чуваком воочию, так сказать. Она бы и не подумала, но он сам представился ей, после того, как они слегка потрахались и выкурили по косяку. Хотя она и раньше заподозрила, что что-то неладно. Уж больно он тщательно это, как-то уж чересчур сосредоточенно и уперто, решительно и бескомпромиссно, не по шутке, даже ей как-то неловко стало. А вон оно как оказалось.
Мая его за язык не тянула, он же сам сказал. Поэтому она и спросила, ну чего ж он так. Вроде ж такой добрый и сочувственный мужик. А так вон жестко придумал.
Ну он это легко объяснил. Устройство своей этой темы и истории. Поскольку сквозь мглу, холод и жар адской пустоты нарезал сияющие спирали предназначения острым кровавым лезвием обнаженной жизни его избранный народ.  Ну как кто – пролетарии, конечно. Нет, не то что лучше, просто избранные, а че тут поделать. Другие – нет, не то, что хуже, ну просто – вот так… Ничего им не светило, кроме этой спирали или мутного захлебывающегося болота собственных нечистот. Т.е. как  - некоторые исполняли увертюры вражеских крепостей и анклавов, стираемых с лица земли, другие были чисто пейзажем и рельефом, декорациями, животным и растительным обрамлением.
Мая посмотрела в окно, на огромную, обнадеживающе туманную луну, проступающую сквозь обглоданные скелеты сизых ночных облаков в неровном ребристом небе, прислушалась к дыханию детей за стенкой, и убедилась, что чувак не гонит, все так и есть.
Его резкость не смутила её, она врубилась в диалектику, поскольку знала, что вообще все в мире сказочно и волшебно, необычно, чудесно, странно и несбыточно. Добро рождалось из зла, семя, умирая и падая в землю, давало всходы и новую жизнь, а из крошечного, злобно и бессмысленно орущего мокрого кулька после некоторых манипуляций и действий во времени появлялся невыразимо прекрасный во всех отношениях огромный чел, мамина кровиночка, краса и гордость.  И так далее.
Поэтому она не стала дальше пытать того чувака, тем более, что он все равно отрубился.
А просто поверила ему на слово. Она не особо трепалась об этой приятной встрече. Но жить ей стало ещё интересней, хоть она и так не жаловалась.
Subscribe

  • Про уродов и людей

    Хотя здесь конкретно, собственно, только про людей: https://m.facebook.com/groups/280351769845903/permalink/512021640012247/ Сегодня на судилище…

  • (no subject)

    Metoo У меня не шибко привлекательная внешность, плохой характер, я могу в запале обидеть и оскорбить человека, а иногда и не совсем в запале. Всю…

  • Фет

    Мне особенно это офигенное "моя дорогая" заходит, чуток насмешливое, надменное и офигенно горькое, эта вообще интонация чисто. Ну и вообще все. На…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments