olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Перечитывая священные тексты, каждый раз находишь чего-то новое))))

Читать Троцкого вообще легко и приятно.А уж Мою жизнь - тут вообще охренительная радость. Меня всегда после этой книги приятно тревожила такая тема. Парень, описанный там - исключительно симпатичен да - с момента, как он по малолетству описался, заигравшись с подружкой, до момента, когда он создавал армию из крестьян-дезертиров для борьбы с профессиональными военными, и далее  по тексту... Дело не в том...
Почему этот симпатичный вихрастый парнишка стал тем, кем он стал? Ну кроме очевидного масштаба личности, разумеется, нет, дело ведь не только в этом. В отличие от многих книг такого рода о людях с похожей в чем-то судьбой здесь не описано какого-то внезапного перелома, ключевого события, коренным образом перевернувшего жизнь и направившего её в революционное русло, какого-то резкого пересмотра или становления жизненной философии. Нет, парнишка, очевидно с малолетства отличавшийся живостью ума и характера и непосредственной, но не истеричной впечатлительностью, так же очевидно и ожидаемо с малолетства ненавидел угнетение и несправедливость, "причем, скорей больше второе". Сперва - народничество, потом - естественно марксизм, ну и далее по тексту... Царизм, так традиционно воплощенный в толстой спине матерящегося градоначальника, чьи холуи столь же традиционно раскидывают по сторонам людишек, расчищая для хозяина путь, вполне обычно был презираем им именно за это - тупость, скотство, холуйство, унижение человеческого достоинства, раболепие, мракобесие и холопство... "он ответил "о начальстве нельзя так говорить", и я понял, что никогда таким не стану"... "мы читали и думали: да у власти просто маньяки какие-то"... "пережив муштру древними языками, будет легче пережить царизм"...
Парадокс в том, что все это мироощущение вполне могло быть и было, вероятно, у кого-нибудь свободомыслящего либерала. Да и сейчас, в общем - ну мало чего изменилось-то.
Ну да, с малолетства отличавшийся трезвостью суждений, автор разумно и как бы с мягкой улыбкой поясняет необходимость для тех же либералов столь проклинаемого ими ацкого Победоносцева - в отличие от них, неразумных, государственный муж явственно слышал тот глухой подземный гул будущего, которое сметет не только заскорузлую кровавую плесень полуистлевших дыб,  но и тот уютный мирок, который, в том числе, эти дыбы незатейливо защищают. Как говорилось в Адъютанте его превосходительства - "если у тебя есть поместье, а у других нет, то в конце концов кто-то захочет сжечь твою библиотеку". Впрочем, градоначальник, поставленный пороть крестьян, защищая "твою библиотеку", само собой, просто по естественному ходу жизни, может весьма неделикатно обойтись и с тобой, не говоря о твоих книжках. Хотя во все времена находились те, кого эта диалектика не пугала, жмущиеся под крыло единственного европейца леонтьевы и прочие латынины пиночетофилы, смиренно готовые подставлять даже свою задницу, лишь бы только опасному быдлу надрали её так, чтоб страх за свою ценную шею немного отступил. Хотя всегда были и есть, конечно, и вполне честные достойные гуманистические либералы, да и просто общепрогрессивные вольнодумцы, так сказать.
Но дело, по-моему, не только все-таки в идеологии. Что-то есть ещё. У меня осталось странное чувство - автор, очевидно, охренительно образованный и насмешливый, блестяще владеющий словом, чел, в чем-то здорово просто смотрит на мир. Этот удивительный взгляд, кстати, как раз редко бывает у "простых" людей. Я что-то подобное встречала только раз - у своего верующего, кстати, приятеля. Тот тоже был чел энциклопедически образованный и продвинутый, поднаторевший в тонкостях точных, гуманитараных и даже мистических познаний, да и в общественные и просто человеческие темы довольно сильно врубающийся. Тем не менее меня поразила та неявная легкая простота его жизнеощущения. Он незатейливо и само собой предполагал как бы, что радость надо радовать, горе- горевать, любимых - любить, с друзьями дружить, с врагами бороться, страданье страдать, а счастье - петь и воспевать, музыку - слушать и играть, танцы танцевать, несправедливость уничтожать, заменяя справедливостью, революцию и детей делать, в лесу - гулять, закидывая голову кверху и глядя на плывущие облака и т.д. Это удивительная простота мироощущения на фоне достаточной сложности душевного устройства поразила меня тогда, и что-то подобное я увидела в книжке Троцкого.
Поразителен его рассказ об отце - исключительно и совершенно нескрываемо симпатичном чуваке, полуграмотном здоровенном мужике, буржуе и собственнике, в одиночку таскавшем тяжести, чтоб не нанимать грузчиков, работавшем всю жизнь как проклятый и не щадившем других, с первого взгляда чувствовавшем, чего стоит стоящий перед ним чел, безумно любившем умника сына, и не разрешавшим ему одевать очки, считая их глупым интеллигентским извращением, и гордящимся тем, что тот посмел "свистеть своему директору", который увидев сына на свидании в тюрьме, не смог сказать ни слова, а лишь беззвучно шевелил побелевшими губами.
После революции отец скрывался как от белых - по понятным причинам, так и от красных - как бывший буржуй, само собой. Автор рассказывает об этом с тем же спокойной и деятельной симпатией, с которой он по ходу вообще относится к окружающему миру и его органическому свойству меняться и преобразовываться.
Потом отец все же пробрался в Петроград, получил работу руководителя небольшой государственной мельницы, как впрочем и многие бывшие "владельцы". В 20-е годы умер от тифа.
Возможно, чтоб как-то заметно менять мир, надо быть его думающей и осознающей но именно органической частью - вот чего я подумала. Собственно, удивительно, как яркость и вообще масштаб личности органически и диалектически с этой частичностью связаны.
Чего, в общем, и всем нам желаю.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments