olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Попытка литературной критики)

Мои дети стали помогать мне по хозяйству, а я в ответ и вообще в порыве с некоторой назойливостью начала предлагать им свои услуги в плане содействия в учебе и жизни. Ну да, в математике или там английском я не могу соответствовать даже младшему сыну, но всё-таки уж не совсем же я ... Да, они не доверили мне даже контурные карты, а в основном ограничивались лишь плакатами по ОБЖ, что немного ранило, конечно, но вот, наконец дошло дело до литературы! Я так втянулась в анализ эпизодов и характеров лиц, что просто не могу даже остановиться. Поэтому решила, раз уж Мармеладов с Обломовым мне нипочем, то и вот - это самое пресловутое "Компартия - молодёжи!"
Итак, Пьер Паоло Пазолини, итальянский кинорежиссер, поэт и прозаик,  парадоксальным образом сочетающий марксизм с учением Христа и человеческой сексуальностью в самых неожиданных проявлениях, исключенный из итальянской компартии за развращение малолетних, но остающийся убежденным коммунистом, в 1968 году написал культовый стих, где провозгласил, что, как настоящий коммунист, не масон, не сионист, сочувствует полицейским, подавлявшим студенческие волнения (вопреки версии, изложенной в стихе, не студенты отлупили полицаев, а совсем наоборот, что, впрочем, неудивительно, но - какая разница! - соответствия скучным фактам  и грубой действительности там вообще не ищи, весь прикол в пафосе и надрыве, как, собственно, и бывает в такого рода случаях).
Немного о событиях, ставших поводом для этой, как нам объясняют умные люди, художественной провокации, которая парадоксальным образом столь любима как любителями провокаций вообще, так и  категорическими противникам подобных буржуазных извращений и интеллигентских разложений).

http://kiev-communard.livejournal.com/5608.html (советую прочесть всю статью):
«Передовым рубежом борьбы за революционные перемены стала система высшего образования, представлявшая в глазах многих один из наиболее архаичных институтов итальянского общества. Обязательное среднее образование для детей возрастом до 14 лет было установлено законом в 1962 году, и впоследствии многие учащиеся воспользовались возможностью получить высшее образование. Тысячи новых студентов заполнили залы университетов, и за период 1960-1968 годов количество учащихся высших учебных заведения Италии возросло более чем на 180 тысяч человек…
Хуже всех в рамках существовавшей системы приходилось студентам из рабочих семей, которые часто были не в состоянии оплачивать свое образование самостоятельно. Им приходилось работать на нескольких рабочих местах одновременно, чтобы раздобыть средств на оплату за обучение. Многим «рабочим-студентам» не удавалось из-за этого регулярно посещать лекции, благодаря чему они составляли большинство отсеявшихся…
Зимой 1967-1968 года начались волнения в ряде университетов Северной Италии. В ходе протестов, вызванных увеличением платы за обучение и планами министерства образования по восстановлению ограничений на поступление в высшие учебные заведения, университетские корпуса в Милане, Тренто и Турине были захвачены студентами. К началу февраля движение охватило десятки провинциальных университетов, а также некоторые средние учебные заведения. Как и во время аналогичных событий во Франции несколькими месяцами позже, организация захватов университетов осуществлялась общими собраниями учащихся, действовавшими согласно принципу прямой демократии.

Захваты университетов оказались кратковременными, и к концу февраля 1968 года большинство акций было насильственно прервано полицией. Последний захват произошел в здании факультета архитектуры университета Ла Сапиенца в Риме и завершился изгнанием студентов (27 февраля). 1 марта 1968 года на площади Испании было проведено общее собрание римских студентов, на котором было принято решение о повторном захвате здания. Когда 4 тысячи студенческих активистов попытались исполнить решение собрания, завязались массовые столкновения с полицией. С обеих сторон остались сотни раненых, но в конечном итоге студенты были вынуждены отступить под ударами полицейских дубинок. «Битва за Валле Джулия», как стали известны эти события, оказалась поворотным пунктом в развитии студенческого движения Италии, и стала последним значительным моментом зимней волны захватов университетов…»

Скандальное (для как бы левого) стихотворение было опубликовано в крупном иллюстрированном вполне буржуазном еженедельнике «Espresso» в разгар студенческих и, кстати говоря, массовых рабочих выступлений и забастовок, в то время, когда студенты по всей Европе, в том числе, Риме и Милане, гибли в столкновениях с полицией, когда только прошла бойня в Мехико; обстоятельное обсуждение стихотворения и сложной позиции автора произошло как раз тогда, когда в Париже полицейские забивали насмерть студентов. Это, так сказать, предыстория, тот исторический контекст, который так любят сторонники предяьв «на чьей ты стороне» к произведениям «высокого искусства».
Итак, стихи. Сам Пазолини кокетливо называл их «плохими», «провокаторскими», «двойными», «неполитическими», «ироничными и самоироничными»(!!!) , «неправильно понятыми», «шуткой»и даже «маленькой ораторской хитростью», как и подобает такому экстравагантному и загадочному чуваку, мастеру современного искусства вообще и «120 дней содома», в частности, однако, вроде ничего смешного в них нет.
Краткий, близкий к тексту, пересказ, простите, если за опошление великого. У студентов лица папенькиных сынков. То, что они испуганы и отчаяны это автору нравится, а что задиры – это от мелкой буржуазии (к которой Пазолини относил и рабочий класс европейских стран – такой маоизм-лайт, широко, кстати, распространенный в том же самом движении 68-го, только не в столь лайт виде). Впрочем, больше всего раздражает самонадеянность – по-видимому платить и каяться они не расположены, тельник вместе с грудью и другими частями тела не разрывают, к чему, как мы знаем, автор всегда был явно неравнодушен,  Евангелие только делают вид, что читают, а главное дело – к Пазолини за советом не бегут, вот ему даже пришлось стих написать, чтоб хоть как-то войти с ними в контакт  (это он потом пояснил на обсуждении). Правда, добавлю от себя, студенты боролись как раз за отмену льгот и привилегий, и даже тупо – платы за обучение, обращаясь к полицейским «мы хотим, чтоб вы и ваши дети могли учиться», но это неважно. Автор ведь и симпатизирует  полицейским именно как «беднякам» (да, классический марксистский анализ, по его мнению, высказанному в той же дискуссии, устарел, рабочие обуржуазились или хотят обуржуазиться, а весь мир он делит собственно не по отношению к собственности на средства производства и месту в общественной системе разделения труда, а на «бедняков» и «богачей»), точнее – люмпен-пролетариату. На него автор и рассчитывают, но не думаю, что за этим стоит хоть что-то - не то, что марксистское, а вообще - рационалистически презренно рассудочное, что Пазолини вообще терпеть не может и изобличает как буржуазное, как и подобает тонкой художественной натуре, тем более, с католическим воспитанием. Просто люмпены куда интересней, пикантней, привлекательней и изощренней для таких художников, чем простоватые студенты или рабочие, кстати. Слегка позаламывав руки как либеральная барышня-курсистка над бедной лачугой, красным шалфеем, матерью, грубой как грузчик или нежной, как птица, а главное дело – грубой одеждой, пахнущей толпой, автор вдается в психоанализ душевных страданий полицейских, лишенных улыбок и друзей (вероятно, потому, что им приходится подавлять «волнения», причем, всего за сорок тысяч лир в месяц). Прикидываю, как бы понравились автору нацики с простыми чистыми лицами, вынужденные по приказу морить всякую шваль; к тому же у них была красивая форма. А уж про чилийских карабинерос, происходивших из беднейших слоев самой высшей пробы, которая и не снилась итальянским люмпенам, ударную силу пиночетовского путча, запытавших этих студентов просто пачками, я и не говорю.
Ну вот, короче, конфликт бедных – полицейских и богатых – студентов. Действительно, неважно, из богатых они семей или нет – это неважно и на самом деле, и тем более, неважно для Пазолини. Как знаток садо-мазо, автор восклицает: «буржуазия любит быть наказанной собственноручно», несколько завидуя, похоже, ей в этом (действительном или навеянном горячечной фантазией) деле. Отсюда, и студенты так прям нехороши (и да, стих – последний способ наладить контакт)) – если бледные задохлики – то презрительные снобы, если румяные крепыши – надменные гады, и по любому, конечно, в глазах (бегающих) – ПОЛОВОЕ РАЗЛОЖЕНИЕ! Короче, чуваку положительно нравились чистенькие неиспорченные мальчики только от евангелия - с ними интересней.  Ну и, конечно, говорят о правах и (почему-то) власти – упрекает несчастных чуваков фанат «бедной официозной» КПИ, и даже не важно, правда ли это – его способ восприятия действительности вообще не предполагает таких категорий – и призывает захватить власть и нападать на отделения Компартии – вероятно, беря пример с той самой буржуазии, мечтающей быть наказанной собственноручно.
Дальше идет всяческое самобичевание и прочая свидригайловщина и сологубовщина, шантажируемый шантажизм, переполняющий стыд, фанатический дуализм и раздвоенность. Короче, я немного запуталась)
На обсуждении в том же году два студента прочли короткие отрывки из работ Ленина «Что делать?», пожелали автору читать работу того же автора «Государство и революция» и встретиться на баррикадах, причем,  возможно, не по одну их сторону, и покинули благородное собрание.
Автор же довольно, честно говоря, унизительно рвал тельник на груди и самобичевался, объявлял себя «неполитическим писателем»,  говорил о демоне-искусителе и грехах, клялся в патологической ненависти к буржуазии, и объяснял революционность Ленина его травмированностью казнью брата (как настоящий художник, чувак приукрасил «на его глазах был повешен»).
Но самое главное! Художник ратует за «замену силы разума травматическими персональными и публичными причинами»! Т.е. вполне грамотно отстаивает свой кусок хлеба в мире буржуазной конкуренции и прочих смыслов!
Стихотворение понравилось КПИ, критиковавшей студентов за экстремизм (Зюганов бы тоже одобрил) и католикам.
Труднее понять, почему эти «смыслы, подмененные слиянием смыслов и совместно затемняющие другие смыслы»  доставляют не только любителям всяческих пикантностей, но и фанатам Лифшица сейчас.  Потому что как бы ругают предположительно индивидуалистичных выпендрежных умников? Или, скорей, дело в замене силы разума травматичными причинами и прочей латентной душеспасительной кургиняновщине? Не читали студенты-то Евангелие, не читали, и половое разложение в бегающих глазах…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments