April 14th, 2019

хоровод

(no subject)

Легко ругать гильотину — она, отделяя голову человека от туловища, прекращает его жизнь в земном, во всяком случае, мире, со всеми его многочисленными удовольствиями.

Однако,сколько знаю, когда-то это изобретение считалось торжеством гуманизма, т.к. делало этот процесс прекращения максимально быстрым и безболезненным для клиента, особенно по сравнению с существующими способами.

Легко ругать рабство, однако, вроде бы оно было большим прогрессом по отношению к простому поголовному убийству пленных (ну кто-то скажет, что рабство куда хуже и отвратительней смерти, да и я, наверно, именно так вчуже осторожно и предполагаю, ну так вроде бы и у того побежденного на поле боя чаще всего и оставался такой выбор).

Легко и есть за что ругать совок, однако, наверно, в позднем СССР были какие-то достоинства (именно по этому, заявленному выше, сравнительному принципу), впрочем, ничуть не исключающие оправданности того СССР счастливого окончания.

Я бы назвала, например, создание такой особой позднесоветской интеллигентской субкультуры со всей этой неповторимой  этикой и эстетикой милой мягкой  человечности, симпатичной смешливости, задумчивого достоинства, грустноватой сочувственности,  печального обаяния отчаяния, а в самых смелых случаях даже конкретного пофигизма.

В принципе, этот специфический советский язык можно было бы выучить только за это (а может, и нет, не стоит оно того, черт его знает).

Collapse )
хоровод

наши мертвые нас не оставят в беде

Посмотрела Персонального покупателя тут.  С Кристен Стюарт и вообще.


Даже не знаю. Мне кажется, дело вообще не в призраках и умершем братце. Во вполне реальном мире-то не просматривается ничего уж шибко реального, да и не пристроиться-то  к нему никак, всюду чужая жизнь, чужая одежда, чужие люди, чужие дома, чужие страны.


Все вокруг чужое, все вокруг давно не свое(с) короче.



И мы чужие на этом празднике жизни, да и особого праздника-то не наблюдается.

Героиня, кстати, в некотором роде как раз и пытается "вспомнить имя свое", этот брат — вот именно оно, в каком-то смысле, и есть.


Ну или, наоборот, нет.


Забавно, что, наконец, понимает это она в глухом затерянном углу какой-то демонстративно арабской страны. Ну вроде как самое крайнее воплощение этого понимания.