February 1st, 2015

хоровод

красота и ярость или слабоумие и отвага

сходили с малыми на спектакль о народовольцах. им понравилось, особенно старшему, потому что показаны симпатичные трагические чуваки, а им в школе ведь рассказывали наоборот о мерзких и подлых маньяках. мне в общем тоже, играют довольно замечательно и вообще, потом очевидно им хотелось параллелей с современностью и все такое) а в конце так и вообще комок в горле и все дела. с другой стороны, я конечно не спец в истории, но из общих соображений подозреваю, что чуваки те - реальные народовольцы - не были таким уж слегка истерическими прекраснодушными интеллигентами, жаждущими исключительно свободы слова и честных выборов, далеко не только за это они боролись и похожими на современных оппозиционеров (к которым я как раз с уважением большим отношусь), они не были, не были они и кликушами или экзальтированными фриками, и исконно интеллигентская мысль о том, что только в дикой росссии их мол так вот вынудили, а вот в цивилизованном мире типа они бы ого-го как, мне кажется, не слишком органична для их мировоззрения...думаю несмотря на крайнюю молодость, они были довольно-таки трезвыми, вменяемыми и организованными серьезными чуваками - ну просто в противном случае им не удалось бы организовать и в течение многих лет содержать в полицейском гос-ве подпольную глубоко законспирированную революционную организацию с переменным успехом организующую теракты (и кстати и пропагандой довольно широко занимавшейся и агитацией)... это не случайные придирки, мне симпатичны и те чуваки, что изображены там, в спектакле, и спектакль-то хороший специфической интеллигентской душераздирающей хорошестью, просто по-моему трагизм народовольцев - это другой трагизм, это не диссидентское пострадать, это в прекрасном и яростном мире, скорей.
хоровод

кризис веры

Светлана Кузнецова верила с малолетства, никто её специально не учил и за религию не рассказывал. Просто она сама точно знала, что боги хотят от неё аккуратности и резкости движений и ритуалов и решительности жертв. Она аккуратно развешивала платьишко на стул подолом к сиденью, выкладывала носки на сандалии, наступала только на темные квадраты линолиуама в кухне - так по диагоналям и передвигалась - ломала блестящим носком резинового сапога первый и последний лед, собирала сосульки как амулеты и глотала куски первого снега как причастие к снежности.
Как-то Светлана сидела на уроке и смотрела в окно. Вслед за скользящими узкими облаками по небу стремительно летели огромные черные птицы, мокрый ветер гнул деревья. Светлана вышла из класса и больше не ходила в школу.
Зато она много ходила по улицам, забредала в дальние районы.
Как-то она шла по набережной, листья летели на воду, у берега стояла баржа, на палубе работали матросы. Они махали Светлане руками, а Светлана махала им в ответ.
Светлана бросила работу в магазине, в отделе молочки, пошла убирать листья, а потом и снежные сугробы. Она немного сомневалась, не слишком ли это, но ведь она не убивала их, а только прокладывала дорогу. Утром она видела восход резкого красного солнца. У помойки уже шароебились в ранний час бомжи с крысами и голубями, собирали отходы, приветствовали её невнятными криками. На железном заборе росла изморозь.
Однажды она встретила худого белобрысого парнишку с прищуренным покоцаным и скуластым лицом, большие руки его шелушились в карманах, длинный обветренный рот кривился на ветру, слабые светлые волосы путались как сухие ветки. Светлана родила троих детей, вышла замуж, вернулась в молочку.
Переходя проспект в вечерней полутьме, она вдруг задохнулась от ветра и увидела сквозь стекло дома своего мужа и детей, родных, друзей и близких, они сидели за столом, поджидая её с работы, в едь у неё сегодня был день рождения. Как же так, потрясенно думала Светлана, ведь я все, прям все точно, что же я сделала не так?