olga_smir (olga_smir) wrote,
olga_smir
olga_smir

Categories:

Американский геноцид

 Антон Баумгартен.

Американский Геноцид.  Часть 1:
Эпоха Колумба 

Целиком текст http://left.ru/2002/22/baumgarten72.html

Традиция угнетенных учит нас, что "чрезвычайное положение," 

в котором мы живем, является правилом, а не исключением. 
Мы должны прийти и к соответствующему пониманию истории.
                                              Вальтер Беньямин, 1940.

Не празднуйте День Колумба, если вы верите, что геноцид, 
расизм, рабство и опустошение земли - это зло!
                                                        Из американской листовки

Предисловие

Империализм вновь становится респектабельным во всех квартирах политической журналистики Запада.  Его пропагандируют не только правые историки вроде Ниала Фергюсона в Дейли Мейл, но и Мартин Вульф в обычно рассудительной Файненшел Таймс и Филип Хеншер в либеральной Индепендент.  Все соглашаются, что настало время реабилитировать идеалы и практику империализма. Противников империализма они награждают саркастическим ярлыком  "политической корректности", зовут "полезными идиотами", неспособными заведовать киоском, не говоря уже о том, чтобы рассуждать о геополитике. (1)  "Хотя само слово остается непроизносимым,"- писал Джон Пилджер в октябре 2001, "западная интеллигенция - как консерваторы, так и либералы - сегодня смело повторяют за Бушем и Блэром их излюбленный эвфемизм "цивилизация".  Премьер-министр Италии Берлускони и бывший редактор-либерал Гарольд Эванс используют одно и то же слово, чье истинное значение  основано на сравнении с теми, кто нецивилизован, ниже и может бросить вызов "ценностям" Запада, особенно его богом данное право властвовать над нецивилизованными и грабить их". (2)  Впрочем, реабилитация империализма в буржуазной публицистике была подготовлена уже на рубеже 1990х годов такими идеологическими гуру современного капитализма, как Фрэнк Фукуяма, предложивший создать лигу "цивилизованных" наций, "способных применить силу" для поддержания порядка в Третьем мире, или англосаксонский эпигон Шпенглера Сэм Хантингтон, провозгласивший канун "столкновения цивилизаций" и призвавший крепить военную мощь Запада для защиты против Востока. 
Что у литературных лакеев на языке, то у их хозяев на уме.  Блэр и Строу, Буш и Рэмсфилд пока не заявляют открыто о новой империи, но все с большим вкусом используют лексику  своих имперских предшественников, ведут себя с каждым днем все высокомернее по отношению к народам мира, встают в позы моральных менторов человечества.  Под аккомпанимент все более чудовищных бомбежек независимых, но слабых стран империалистические парламенты объявляют себя защитниками "человеческих прав страждущих женщин Афганистана" и т.п.  Не следует удивляться этой лицемерной лжи.  Правящие круги Запада лишь быстро вспоминают исторический опыт эпохи классического империализма.  Как напоминает нам Франк Фуреди в своей книге "Новая идеология империализма" (1994), еще недавно "моральные претензии империализма редко ставились под сомнение на Западе. Империализм и глобальная экспансия западных держав всегда представлялись в исключительно позитивном свете как крупный вклад в человеческую цивилизацию".  Германский нацизм, впитавший евроамериканскую идеологию расового и культурного превосходства, был лишь особо летальным  выражением этой традиции, был западным империализмом в высшей степени. 

С поражением Советского Союза западный империализм, получив новую свободу действий и поистине глобальный оперативный простор,  вошел, по выражению Иштвана Месароша, в свою "потенциально наиболее смертоносную фазу".  Удар исламского интернационала по Нью-Йорку и Вашингтону в сентябре прошлого года драматически усилил и обострил империалистические тенденции в США и Западной Европе.   И вот уже "непроизносимое" слово произносит, например, старший советник Блэра по внешней политике Роберт Купер, недавно заявивший, что "нам нужен сегодня новый вид империализма",  и что "возможности и даже нужда в колонизации сегодня так же велики как в 19 веке."  Купер добавил, что "слабые по-прежнему нуждаются в сильных, а сильным по-преждему нужен порядок в мире."  Блэр поспешил поддержать  своего советника, заявив совсем в духе Родса и Киплинга, что "мир не может подчиниться дикости фанатиков". (3)   В отравленной  евроамериканским шовинизмом атмосфере, органы западной пропаганды все чаще сбрасывают лицемерную маску  "политической корректности" и начинают говорить на языке расизма и супрематизма.  Так, обозреватель респектабельной Обзервер заявляет, что жизнь ста тысяч афганских детей недорогая цена за победу над Талибаном. 

Коллектив редакторов и авторов Лефт.ру начинает серию публикаций об империалистическом геноциде, который сопровождает возникновение, развитие и триумф капитализма и субъектом которого является группа евро-американских наций.  Этот геноцид начался 510 лет назад.  Он продолжается и по сей день. 

Капитализм и геноцид

Мифология западного империализма держится на представлении об уникальном характере европейского развития и превосходстве "западной цивилизации" над неевропейскими народами.  Иделогия этого превосходства в своих многообразных формулировках, стоит в центре исторического сознания Западной Европы и поселенческих стран, созданных выходцами из Европы на захваченных у коренного населения континентах.  Эта идеология в любых своих формах, от христианства и "расы господ" до "свободного рынка" и "прав человека", служила и продолжает служить оправданию западного империализма и поддержанию классового мира внутри него.  Более того, идея западного превосходства завоевала широкое распространение среди неевропейских народов, прежде всего, среди их интеллигенций.  Не избежал этого и марксизм. Что не удивительно.  Ведь Европа была исторической родиной капитализма, и именно с европейским капитализмом были связаны надежды на социализм как самих основателей исторического материализма, так и марксистов ленинской эпохи. Если этим надеждам не суждено было сбыться, то ключевую роль здесь сыграл фактор империализма. 

Но почему именно Европа стала колыбелью новой экономической формации?  Почему только в ней и в ее саженце, Северной Америке, капитализм смог достичь своей империалистической стадии и тем самым обеспечить "западной цивилизации" господство над остальным миром? (Япония здесь то самое исключение, которое подтверждает правило).  Есть ли какая-то взаимозависимость между историческим ростом могущества западно-европейской и затем евроамериканской цивилизации и все углубляющимся отставанием остального человечества? 

Благодаря  ряду марксистских или около-марксистских историков экономического развития, мы теперь знаем, что к концу 15 столетия (по европейскому летоисчислению) Западная Европа была только одним из районов  мирового протокапиталистического развития, которые включали части Северной и Центральной Африки, Ближнего Востока, Индии и Китая, и которые развивались как части единой мировой системы обмена.  Ни в  экономическом, ни в технологическом отношениях группы европейцев, развивавших протокапиталистическую экономику, не имели преимущества перед своими партнерами-конкурентами из торговых и мануфактурных центров стран Магриба, Индии и Китая.  Классовая структура многих азиатских и африканских городов была схожа с европейской.  В них существовал значительный слой протокапиталистов и наемных работников, наряду с феодальными классами и рабовладельчеством. 

Такая же равномерность наблюдалась и в развитии мореходного искусства 15 века.  Дальние океанские перевозки связывали торговые центры всего полушария.  Африканцы совершали рейсы в Юго-Восточную Азию, индийцы в Африку, арабы в Китай и т.д. Технические инновации и новые приемы навигации быстро распространялись и становились общим достоянием.  Вплоть до 16 века нельзя было говорить о каком-то отрыве европейского протокапитализма от сходных зон развития в Африке и Азии. Капитализм медленно созревал во многих частях мира. Почему же именно в Европе и именно в 16 веке он неожиданно получил такое бурное развитие, что менее чем через двести лет там произошла первая буржуазная революция (1688), положившая начало эпохе политического триумфа капитализма, а затем и Индустриальной революции? 

Ответ на этот вопрос все чаще начинают связывать с годом 1492, т.е. с "открытием" и последующей колонизацией Западного полушария европейцами, а не их африканскими, арабскими, индийскими или китайским  конкурентами. Но если это так, то почему все-таки это сделали именно европейцы?  Ответ на этот вопрос важен для антиимпериалистической борьбы, ведь в идеологии евроамериканских империалистов это деяние Колумба  занимает одно из самых почетных мест как символ присущего их расе исключительного героизма, духа исканий и т.п. В действительности, и не отнимая у Колумба и других европейских мореплавателей того, что им причитается, объяснение "открытия" Нового мира европейцами куда прозаичнее.

Мореплаватели Северной Африки вполне могли бы достичь берегов Американского континента и возможно достигли их (по крайней мере Ньюфаунленда).  Но у европейцев было одно ключевое преимущество - легче всего достичь Америку было из иберийских портов.  Отчасти, дело было в расстоянии.  Самые южные из больших портов Африки были удалены на 3 тысячи миль дальше от побережья Америки, чем морские базы Канар, откуда стартовал Колумб.  И на 5 тысяч миль дальше от побережья, где было с кем торговать или кого грабить.  Расстояние от Китая до северозападного побережья Америки было еще больше, а до богатой Мексики тем более.  К этому надо прибавить фактор ветров. От Канар до Вест-Индии дуют восточные или торговые ветра, а севернее западные.  Иберийские мореплаватели могли использовать циркуляцию ветров, которая позволяла пересечь океан и вернуться.  Иначе говоря, при всех равных условиях, вероятность для иберийского корабля совершить круговое плавание в Вест-Индии была неизмеримо выше, чем  для африканского корабля достичь Бразилии или для китайского Калифорнии.  Были и другие факторы.  В конце 15 века коммерческое мореплавание в портах Магреба страдало от политического и экономического упадка, вызванного победами иберийцев и турков.  Кроме того, они контролировали сухопутные маршруты в Судан и золотоносные районы, т.е  у них, как и у африканцев, не было особых стимулов для долгих трансокеанских экспедиций. В отличие от европейцев,  у которых не было своих  дешевых источников золота. 

В результате плавания Колумба они нашли куда больше, целый "Новый мир", населенный многочисленными народами.  Молниеносно покорив эти народы, европейцы приступили к беспощадной эксплуатации природных и человеческих ресурсов захваченного ими континента. Именно, с этого момента начинается рывок, сделавший к концу 19 века евроамериканскую цивилизацию господствующей над остальными народами планеты. 
Замечательный географ-марксист Джеймс Блаут, в своем новаторском исследовании "Колонизаторская модель мира" рисует широкую картину ранне-капиталистического производства в колониальной Южной Америки и показывает ее ключевое значение для становления европейского капитализма. (5) Необходимо вкратце суммировать его выводы. 

Драгоценные металлы

Благодаря завоеванию Америки, к 1640 году европейцы получили оттуда как минимум 180 тонн золотого бульона и 17 тысяч тонн серебра.  Это официальные данные.  В действительности, эти цифры можно смело умножить на два, принимая во внимание плохой таможенный учет и  широкое развитие контрабанды.  Огромный приток драгоценных металлов привел к резкому расширению сферы денежного обращения, необходимого для становления капитализма.   Но, что еще важнее, свалившееся на них золото и серебро позволили европейским предпринимателям платить более высокие цены за товары и труд и тем самым захватить главенствующие высоты в международной торговле и производстве, оттеснив своих конкурентов -   групировки неевропейской протобуржуазии, особенно в районе Средиземноморья. Оставляя пока в стороне роль геноцида в добыче драгоценных металлов, как и других форм капиталистической экономики в колумбовой Америке, необходимо отметить и важный аргумент Блаута о том, что сам процесс добычи этих металлов и экономическая активность необходимая для его обеспечения являлись прибылеобразующими. 

Плантации
В 15-16 вв. коммерческое и феодальное производство сахара было развито по всему Средиземноморью, а также в Западной и Восточной Африке, хотя в Северной Европе все еще предпочитали мед, благодаря его более низкой стоимости.  Уже тогда сахарная промышленность была немаловажной частью протокапиталистического сектора в экономике Средиземноморья.  Затем в течение всего 16 века идет процесс бурного развития сахарных плантаций в Америке, который заменяет и вытесняет производство сахара в Средиземноморье.  Таким образом, пользуясь двумя традиционными выгодами колониализма - "свободной" землей и дешевым трудом - европейские протокапиталисты устраняют своих конкурентов с их феодальным и полуфеодальным  производством. Ни один другой вид промышленности, заключает Блаут, не был так важен для развития капитализма до 19 века, как сахарные плантации в колумбовой Америке.  И данные, которые он приводит, действительно, поражают. 

Так в 1600 году из Бразилии экспортировали 30 000 тонн сахара с продажной ценой в 2 миллиона фунтов стерлингов.  Это примерно в два раза больше, чем стоимость всего британского экспорта за тот год.  Напомним, что именно Британию и ее товарное производство шерсти историки-евроцентристы (т.е. 99% всех историков) считают основным двигателем капиталистического развития в 17 веке.  В том же году, подушный доход в Бразилии (за исключением индейцев, конечно) был выше, чем в Британии, которая сравнялась с Бразилией только позже.  К  концу 16 века норма капиталистического накопления на бразильских плантациях была так высока, что позволяла удваивать производство каждые 2 года.  В начале 17 столетия голландские капиталисты, контролировавшие значительную часть сахарного бизнеса в Бразилии, провели подсчеты, которые показали, что годовая норма прибыли в этой отрасли составляла 56%, а в денежном выражении, почти 1 миллион фунтов стерлингов (фантастическая сумма для того времени).  Причем, эта прибыль была еще выше в конце 16 века, когда стоимость производства, включая покупку рабов, составляла лишь одну пятую дохода от продажи сахара. 

Сахарные плантации  в Америке занимали центральное место в становлении раннекапиталистической экономики в Европе.  Но кроме сахара, был еще табак, были специи, красители, была огромная рыболовецкая промышленность на Ньюфаундленде и других местах Восточного побережья Северной Америки. Все это тоже было частью капиталистического развития Европы.  Исключительно прибыльной была и работорговля. По подсчетам Блаута, к концу 16 века в колониальной экономике Западного полушария работало до 1 миллиона человек, примерно половина которых была занята в капиталистическом производстве.  В 1570-х огромный шахтерский город Потоши (Potosi) в Андах имел население в 120 тысяч человек, больше, чем в то время жило в таких европейских городах, как Париж, Рим или Мадрид.

Наконец, в руки европейцев попало около пятидесяти новых видов сельскохозяйственных растений, окультуренных аграрным гением народов "Нового мира", таких как картофель, кукуруза, помидоры, ряд сортов перца, какао для производства шоколада, ряд бобовых, орахис, подсолнечник и др.  Из них - картофель и кукуруза стали дешевыми заменителями хлеба для европейских масс, спасая миллионы от опустошительных недородов, позволив Европе удвоить производство продуктов питания за пятьдесят лет с 1492 и, таким образом, обеспечить одно из основных условий создания рынка наемной рабочей силы для капиталистического производства.

Итак, благодаря работам Блаута и ряда других неортодоксальных историков начинает вырисовываться ключевая роль раннего европейского колониализма в развитии капитализма и его "центрировании" (centratedness - неологизм Дж. Блаута - А.Б.)  именно в Европе, а не в других районах мирового протокапиталистического развития.  Огромные территории, дешевый рабский труд порабощенных народов, грабеж природных богатств Америк дали европейской протобуржуазии решающее превосходство над ее конкурентами в международной экономической системе 16-17 веков, позволил ей стремительно ускорить уже имевшиеся тенденции капиталистического производства и накопления и, таким образом, положить начало процессу социально-политического преобразования феодальной Европы в буржуазное общество. Как писал известный карибский историк-марксист  С.Р.Л. Джеймс "работорговля и рабство стали экономической базой Великой Французской революции... Почти все отрасли промышленности, развившиеся во Франции в 18 веке, были основаны на производстве товаров для побережья Гвинеи или для  Америки". ( James, 47-48).

В основе этого судьбоносного поворота мировой истории лежал геноцид народов Западного полушария.  Этот геноцид был не только первым в истории капитализма, не только стоит у его истоков, он является как самым большим по числу жертв, так и самым длительным  истреблением народов и этнических групп, которое продолжается и по сей день.   С этого геноцида и должна начинаться Черная книга капитализма.

1492

Я стал смертью,
Разрушителем миров.

Бхагават-Гита

Роберт Оппенгеймер вспомнил эти строки при виде первого атомного взрыва.  С куда большим правом  зловещие слова древней санскритской поэмы могли бы вспомнить люди, находившиеся на кораблях Нинья, Пинта и Санта Мария, когда за 450 лет до Взрыва, таким же темным ранним утром они заметили огонь на подветренной стороне острова, впоследствии названном ими в честь Святого Спасителя -  Сан Сальвадор.

Через 26 дней после испытания ядерного устройства в пустыне Нью-Мексики, бомба сброшенная на Хиросиму уничтожила по меньшей мере 130 тысяч человек, почти все из них гражданские лица.  Всего за 21 год после высадки Колумба на островах Карибского моря,  самый большой из них, переименованный Адмиралом в Испаньолу (нынешние Гаити и Доминиканская республика), потерял практически все свое коренное население - около 8 миллионов человек, убитых, погибших от болезней, голода, рабского труда и отчаяния.  Опустошительная сила этой испанской "ядерной бомбы" на Испаньоле была эквивалентна более чем 50 атомным бомбам типа хиросимской.  И это было только началом.

Так, со сравнения первого и "самого чудовищного по размерам и последствиям геноцида в мировой истории"  с практикой геноцидов в 20 веке  начинает свою книгу "Американский Холокост" (1992) историк из Университета Гавайев Дэвид Станард,  и в этой исторической перспективе заключается, на мой взгляд, особое значение его работы, как и значение последовавшей за ней книги Уорда Черчиля "Незначительный вопрос геноцида" (1997) и ряда других исследований последних лет. (6)   В этих работах  уничтожение коренного населения Америк европейцами и белыми американцами предстает не только как самый массовый и длительный (вплоть до сегодняшнего дня) геноцид в мировой истории, но и как органическая часть евроамериканской цивилизации от позднего Средневековья  до западного империализма наших дней. 

Станард начинает свою книгу с описания поразительного богатства и многообразия человеческой жизни в обеих Америках до рокового плавания Колумба.  Он затем ведет читателя по историко-географическому маршруту  геноцида: от истребления коренных обитателей Кариб, Мексики, Центральной и Южной Америки до поворота на север и уничтожения индейцев во Флориде, Вирджинии и Новой Англии и, наконец, через Великие прерии и Юго-Запад в Калифорнию и на тихоокеанское побережье Северо-Запада. Нижеследующая часть моей  статьи основана  преимущественно на книге Станарда, тогда как вторая часть - геноцид в Северной Америке - использует работу Черчилля. 

1. Цифры

"Когда белые господа пришли в нашу землю, они принесли страх и увядание цветов.  Они изуродовали и погубили цвет других народов . . . Мародеры днем, преступники по ночам, убицы мира." Книга майя Чилам Балам

Станард и Черчиль уделяют немало страниц описанию заговора евроамериканского научного истеблишмента по утаиванию действительной численности населения американского континента в доколумбову эпоху.  Во главе этого заговора стоял и продолжает стоять Смитсоновский институт в Вашингтоне. А Уорд Черчиль к тому же подробно рассказывает о сопротивлении, которое американские ученые-сионисты, специализирующие в стратегической для идеологии современного империализма области т.н. "Холокоста", т.е. нацистского геноцида против европейских евреев, оказывают попыткам прогрессивных историков установить действительные масштабы и всемирно-историческое значение геноцида коренных жителей Америки от рук "западной цивилизации".  Последний вопрос мы рассмотрим во второй части этой статьи, посвященной геноциду в Северной Америке. Что касается флагмана официозной американской науки, то Смитсоновский институт вплоть до самого последнего времени пропагандировал как "научные" оценки численности доколумбова населения, сделанные в 19 - начале 20 века антропологами-расистами типа Джеймса Муни, в соответствии с которыми в Северной Америке жило не более 1 100 000 человек. Только в послевоенный период применение методов сельскохозяйственного анализа позволило установить, что плотность населения там была на порядок выше, и что еще в 17 столетии, например, на островке Martha's Vinyard, сейчас курортном месте самых богатых и влиятельных евроамериканцев, жили 3 тысячи индейцев. К середине 60х гг. оценка численности коренного населения к северу от Рио Гранде поднялась до минимум 12,5 миллионов к началу вторжения европейских колонизаторов. Только в районе Великих озер к 1492 проживало до 3,8 миллионов, а в бассейне Миссиссиппи и основных притоков - до 5,25. В 80х гг. новые исследования показали, что население доколумбовой Северной Америки могло достигать 18,5, а всего полушария - 112 миллионов (Добинс). На основе этих исследований демограф-чероки Расселл Торнтон произвел вычисления с целью установить, сколько людей действительно проживало, а не могло проживать в Северной Америке. Его вывод: минимум 9-12,5 миллионов. В последнее время многие историки берут за норму среднее между вычислениями Добинса и Торнтона, т.е. 15 миллионов как на наиболее вероятное приблизительное число коренных жителей Северной Америки. Иными словами, население этого континента было примерно в пятнадцать раз выше, чем то, что Смитсоновский институт утверждал еще в 80х гг., и в семь с половиной раз больше того, что он готов допустить сегодня. Причем расчеты близкие к тем, которые провели Добинс и Торнтон, были известны уже в середине 19 столетия, но их игнорировали как идеологически неприемлемые, противоречащие центральному мифу завоевателей о якобы "первозданном", "пустынном" континенте, который только ждал, чтобы они его заселили. 

На основе современных данных, можно сказать, что когда 12 октября 1492 года Христофор Колумб сошел на один из островов континента, вскоре названного "Новым миром,"  его население составляло от 100 до 145 миллионов человек (Станард). Два века спустя оно сократилось на 90%.  К сегодняшнему дню самые "удачливые" из существовавших когда-то народов обеих Америк сохранили не более 5% своей прежней численности.  По своим размерам и продолжительности (до сегодняшнего дня) геноцид коренного населения Западного полушария не имеет паралели в мировой истории. 

Так на Испаньоле, где до 1492 процветало около 8 миллионов таинос, к 1570 году оставались лишь две жалкие деревушки коренных жителей острова, о которых 80 лет назад Колумб писал, что "лучше и ласковее на свете людей нет". 

Немного статистики по районам. 

За 75 лет, с появления первых европейцев в 1519 до 1594, численность населения в Центральной Мексике, наиболее густонаселенном районе американского континента, сократилась на 95%, с 25 миллионов до едва ли 1 миллиона 300 тысяч человек. 

За 60 лет с момента прихода туда испанцев,  население Западного Никарагуа сократилось на 99%, с более чем 1 миллиона до менее чем 10 тысяч человек. 

В Западном и Центральном Гондурасе за полстолетия было уничтожено 95% коренных жителей.  В Кордобе, около Мексиканского залива, 97% за столетие с небольшим.  В соседней провинции Джалапа  было уничтожено 97% населения:  с 180 тысяч в 1520 до 5 тысяч в 1626.  И так - повсюду в Мексике и Центральной Америке. Пришествие европейцев означало молниеносное и почти полное исчезновение коренного населения, жившего и процветавшего там многие тысячелетия. 

Накануне вторжения европейцев, в Перу и Чили, на родине инков проживало от 9 до 14 миллионов человек... Задолго до конца столетия в Перу оставалось не более 1 миллиона жителей.  А еще через несколько лет - лишь половина этого. Было уничтожено 94% населения Анд, от 8.5 до 13.5 миллионов человек. 

Бразилия была, быть может, самым населенным районом обеих Америк.  По словам первого португальского губернатора Томе де Суза, резервы коренного населения здесь были неисчерпаемы "даже если бы мы разделывали их на скотобойне."  Он ошибался.  Уже через 20 лет после основания колонии в 1549, эпидемии и рабский труд на плантациях привели народы Бразилии на грань вымирания. 

К концу 16 века в обе "Индии" переселились около 200 тысяч испанцев.  В Мексику, Центральную Америку и дальше на юг.  К этому же времени, было уничтожено от 60 до 80 миллионов коренных жителей этих областей.

Методы геноцида колумбовой эпохи

Здесь мы наблюдаем поразительные паралели с методами нацистов. Уже во втором вояже Колумба (1494) испанцы использовали аналог гитлеровских зондеркоманд для порабощения и уничтожения местного населения. Партии испанских головорезов с натренированными на убийство человека псами, орудиями пытки, виселицами и кандалами устраивали регулярные карательные экспедиции с непременными массовыми казнями. Но важно подчеркнуть следующее. Связь этого ранне-капиталистического геноцида с нацистским лежала глубже. Народ таинос, населявший Большие Атиллы и полностью истребленный в течение нескольких десятилетий, пал жертвой не "средневековых" жестокостей, не христианского фанатизма и даже не патологической жадности европейских захватчиков. И то, и другое, и третье привели к геноциду, только будучи организованы новой экономической рациональностью. Все население Испаньолы, Кубы, Ямайки и других островов было поставлено на учет как частная собственность, которая должна была принести прибыль. Этот методический учет огромного, разбросанного по крупнейшим в мире островам населения кучкой только что вышедших из Средневековья европейцев поражает больше всего. 

Колумб первым применил массовые повешения

От испанских бухгалтеров в латах и с крестом тянется прямая нить к "каучуковому"  геноциду в "бельгийском" Конго, умертвившему 10 миллионов африканцев, и к нацистской системе рабского труда на уничтожение. 

Колумб обязал всех жителей старше 14 лет каждые три месяца сдавать испанцам наперсток золотого песка или 25 фунтов хлопка (в районах, где золота не было). Выполнившим эту квоту вешался на шею медный жетон с указанием даты получения последней дани. Жетон давал его обладателю право на три месяца жизни. Пойманным без этого жетона или с просроченным отрубали кисти обоих рук, вешали их на шею жертвы и отправляли ее умирать в свою деревню. Колумб, до этого занимавшийся работорговлей вдоль западного побережья Африки, видимо, перенял этот вид казни у арабских работорговцев. За время губернаторства Колумба только на Испаньоле таким образом было убито до 10 тысяч индейцев. Выполнить установленную квоту было практически невозможно. Местные жители должны были бросить выращивать пищу и все другие дела, чтобы копать золото. Начался голод. Ослабленные и деморализованные они становились легкой добычей занесенных испанцами заболеваний. Таких как грипп, занесенный свиньями с Канар, которых завезла на Испаньолу вторая экспедиция Колумба. Десятки, возможно сотни тысяч таинос погибли в этой первой пандемии американского геноцида. Очевидец описывает огромные груды умерших от гриппа жителей Испаньолы, которых некому было хоронить. Индейцы пытались бежать куда глаза глядят: через весь остров, в горы, даже на другие острова. Но спасения не было нигде. Матери убивали своих детей перед тем, как убить себя. Целые деревни прибегали к массовым самоубийствам, бросаясь со скал или принимая яд. Но еще больше находило смерть в руках испанцев. 

Помимо зверств, которые по крайней мере могли быть объяснены людоедской рациональностью систематической наживы, геноцид на Атиллах, а затем и на континенте включал казалось бы иррациональные, ничем не оправданные формы насилия в массовых масштабах и патологических, садистских формах. Современные Колумбу источники описывают, как испанские колонисты вешали, зажаривали на вертелах, сжигали индейцев на кострах. Детей разрубали на куски для кормежки псов. И это при том, что таинос поначалу не оказывали испанцам практически никакого сопротивления. "Испанцы бились об заклад, кто сможет одним ударом рассечь человека на двое или срубить ему голову, или они вспарывали животы. Они за ноги отрывали младенцев от материнской груди и разбивали их головы о камни.... Других детей они нанизывали на свои длинные мечи вместе с их матерями и 

Ямы с кольями, на которых нанизывали индейцев 

всеми, кто стоял перед ними." Ни от одного эсесовца на Восточном фронте нельзя было потребовать большего рвения, справедливо замечает Уорд Черчиль. Добавим, что испанцы установили правило, что за одного убитого христианина, они будут убивать сто индейцев. Нацисты не надо было ничего изобретать. Им надо было только копировать. И эта бойна продолжалась до полного уничтожения народа таинос. 

Кубинское Лидице 16 века

Свидетельства испанцев той эпохи о своем садизме поистине неисчислимы.  В одном часто приводимом эпизоде на Кубе, подразделение испанцев численностью около 100 солдат сделало привал на берегу реки и, найдя в ней точильные камни,  заточили о них свои мечи.  Желая испытать их остроту, сообщает очевидец этого события, они набросились на сидевшую на берегу группу мужчин, женщин, детей и стариков (видимо специально согнанных для этого), которые в страхе смотрели на испанцев и их лошадей, и начали вспарывать им животы, рубить и резать, пока не убили их всех.  Затем они вошли в стоящий неподалеку большой дом и сделали там то же самое, убив всех, кого они там нашли.  Из дома текли потоки крови, как будто там было зарезано стадо коров.  Видеть ужасные раны погибших и умирающих было страшным зрелищем. 

Эта бойня началась в деревне Зукайо, жители которой незадолго до этого приготовили для конкистадоров обед из кассавы, фруктов и рыбы.  Оттуда она распространилась по всей округе.  Никто не знает, сколько индейцев убили испанцы в этом взрыве садизма, пока их жажда крови не притупилась, но Лас Касас считает, что намного более 20 тысяч. 
 

Испанцы находили удовольствие в изобретении изощренных жестокостей и пыток.  Они построили виселицу, достаточно высокую, чтобы повешеный мог касаться земли пальцами ног, чтобы избежать удушения, и повесили таким образом тринадцать индейцев, одного за другим, в честь Христа Спасителя и его апостолов.  Пока индейцы были еще живы, испанцы испытывали на них остроту и прочность своих мечей, вскрывая одним ударом их грудь, чтобы были видны внутренности, а были и такие, которые делали и худшие вещи.  Затем, на их иссеченные тела наматывали солому и сжигали заживо.  Один солдат поймал двух детей года по два, проткнул им горло кинжалом и бросил их в пропасть.


Если эти описания кажутся знакомыми тем, кто слышал о бойнях в Май Лай, Сонг Май и других вьетнамских деревнях, то это сходство становится еще сильнее благодаря термину "умиротворение", которое испанцы использовали для описания своего террора. Но как бы ужасающи ни были бойни во Вьетнаме, по своему масштабу они не идут ни в какое сравнение с тем, что случилось пятьсот лет назад на одном только острове Испаньола .  К моменту прибытия Колумба в 1492 году, население этого острова составляло 8 миллионов.   Через четыре года погибло и было уничтожено от трети до половины этого числа.  И после 1496 скорость уничтожения  еще возросла.  
  
  

Subscribe

  • (no subject)

    Что тут еще скажешь по ходу. Удачи нам всем. Финальная битва между добром и нейтралитетом Существуют обстоятельства, в которых нужно…

  • (no subject)

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment